?

Log in

No account? Create an account
Apr. 19th, 2009 @ 01:58 pm об операции "Весна" из книги Здановича, часть 2-я
посвященный операции «Весна» отрывок из § 3 («Бывшие офицеры как объект оперативного воздействия органов ОГПУ») третьей главы книги А.А.Здановича «Органы государственной безопасности и Красная армия. 1920-1934 гг.», стр. 376-397.

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ.

Согласно ныне опубликованным записям о посещении кабинета И. Сталина, председатель ОГПУ был у него с докладами 14 и 26 октября 1930 г. И поскольку дело «Весна» представлялось на тот период наиболее значимым (по масштабам и потенциальной опасности задуманного «заговорщиками»), то можно однозначно утверждать, что речь на встречах шла и о нем либо только о нем. Через четыре дня со времени последней встречи с генсеком В. Менжинский подписывает телеграмму во все полномочные представительства ОГПУ с обзором уже полученных следственных материалов по делу «Весна». Он дает указание ГПУ Украины, согласованное, вероятно, с И. Сталиным, направить подробные ориентировки во все полпредства ОГПУ , а последним — развернуть самую активную и углубленную агентурную и следственную проработку всех связей фигурантов дела. О ходе работы местные органы были обязаны докладывать в ОГПУ ежедневно, внеочередными телеграммами.

В. Менжинский решил направить В. Балицкому личное письмо, в котором «интеллигентно» подверг критике деятельность ГПУ Украины. Посетовав на то, что украинские чекисты, в отличие от ростовских, не сумели своевременно вскрыть ответвления «Шахтинского дела», он перешел к разработке «Весна». «Неужели же даже вскрытие Вами, — писал председатель ОГПУ , — большой военной организации не подсказало Вам, что разработка кулака на деревне, руководимого петлюровцами, при хорошем ведении дела приведет Вас к связи с Красной армией... Скажу Вам прямо, что подобное отношение к делу раскрытия контрреволюционных вредительских организаций я буду выжигать каленым железом». В. Балицкий не замедлил с ответом и уверил, что сделает все возможное для устранения недостатков. Он сообщил также о «значительном развороте военно-повстанческой организации и больших успехах по этому делу».

Маховик репрессий заработал на полную мощь, все сомнения были отброшены в сторону.
Арестованных в обязательном порядке допрашивали о наличии связей в Москве и других крупных городах. Как только следователи получали указанные сведения, о них незамедлительно информировали не только ОГПУ , но и лично И. Сталина. 15 февраля 1931 г. В. Балицкий направил телеграмму в адрес Генерального секретаря ВКП(б) с изложением показаний начальника оперативного отдела штаба УВО С. Ивановского, который утверждал, что «непосредственное руководство харьковской организацией осуществлял Московский центр».

Руководитель ГПУ УССР понял, чего от него хотят В. Менжинский и Г. Ягода. Уже на следующий день (16 февраля) он посылает в Москву очередной сборник копий показаний по делу «Весна». Впервые в переписке появляется указание на то, что «Весна» — это «Всесоюзная военно-офицерская контрреволюционная организация» (подчеркнуто нами — A3.).Одним из лидеров организации назывался крупный военный ученый, бывший генерал А. Снесарев, арестованный еще 27 января 1930 г., однако совершенно по другому делу и обвинявшийся в создании «Русского национального Союза» (РНС). Более того, 13 августа 1930 г. А. Снесарев коллегией ОГПУ был приговорен к расстрелу с заменой на 10 лет концлагеря. В ходе следствия бывший генерал ничего не сказал об офицерской контрреволюционной организации. Чекисты даже не предпринимали усилий, чтобы выяснить это, т.к. показания А Снесарева полностью совпадали с материалами агентурной разработки на «РНС» и АНД «Генштабисты». Ничего не сообщали о «Всесоюзной» организации и секретные сотрудники Контрразведывательного отдела ОГПУ из числа бывших генералов и офицеров, в частности близкий к А Снесареву и многократно проверенный агент «Сергеевский» — Генерального штаба генерал-майор М. Фастыковский.

Позднее, будучи арестованным, М. Фастыковский писал следующее: «Когда А. Н. (резидент КРО ОГПУ Полев —A3.) нанес на схему всех охваченных моей работой лиц, то получилась целая простыня, насколько, настолько широк был сделанный мною охват. Дальнейшее показало, что ни в отношении одного лица я в своей работе промашки не сделал». Стремление украинских чекистов придать делу «Весна» всесоюзный масштаб в угоду В. Менжинскому и Г. Ягоде не встретило и не могло встретить понимания и поддержки у контрразведчиков и особистов из Центрального аппарата ОГПУ . Иначе они должны были бы расписаться в собственном провале, в том, что не сумели выявить «Московский центр», не говоря уже о его филиалах на местах. Поэтому в центральном аппарате ОГПУ критически отнеслись к показаниям арестованных (и агентов, и не имевших отношения к органам госбезопасности бывших офицеров) и не давали развернуть дело «Весна» в направлении вскрытия «всеохватывающей контрреволюционной повстанческо-шпионской организации», а предлагали глубже анализировать содержание протоколов допросов, перепроверять факты всеми возможными способами. Более того, отдельных арестованных стали вызывать в Москву для передопросов, на места стали выезжать бригады контролеров, включая и оперативных сотрудников, отвечавших в Особом отделе ОГПУ за организацию и проведение борьбы с польской разведкой, спецслужбами украинских националистических эмигрантских структур.

На допросе в 1938 г. куратор дела «Весна» В. Осмоловский вспоминал, что «развертывание следствия и вскрытие военно-офицерской организации... встретили бешеное сопротивление Ольского (начальника Особого отдела ОГПУ —A3.)». По мнению В. Осмоловского, Я. Ольский культивировал резко критическое отношение к делу «Весна» среди всех своих подчиненных. Позицию начальника полностью разделяли помощник по военной линии Л. Иванов и помощник по польско-украинскому направлению С. Фирин. Все указанные руководители лично передопрашивали привезенных в Москву арестантов и каждый раз вскрывали «липу». Обо всем этом Я. Ольский докладывал начальнику Секретно-оперативного управления ОГПУ Е. Евдокимову, который разделял взгляды особистов. С его согласия В. Осмоловского с группой сотрудников направили в Харьков. Результаты работы инспекторской бригады в ряде городов Украины и допросы фигурантов дела в Москве позволили прийти к крамольному в той обстановке выводу: отдельные объекты дела «Весна» действительно настроены негативно к Советской власти, критиковали некоторые решения партии и правительства, многие знают друг друга, однако организационно не связаны.


ГПУ УССР, возмущенное такими оценками, сводящими на нет все усилия украинских чекистов по выполнению установок председателя ОГПУ В. Менжинского, довело свое мнение до генсека ЦК ВКП(б), акцентировав внимание И. Сталина на связях арестованных в управлениях РККА и военно-учебных заведениях в столице. На основе изучения материалов уголовных дел на известных чекистов Е. Евдокимова, Л. Вельского, Я. Ольского и других, а также делопроизводственной документации ОГПУ, можно сделать вывод о переходе борьбы группировок в руководстве ОГПУ в активную фазу именно на основе различия в подходах к оценке дела «Весна», проводимых в его рамках агентурных и следственных мероприятий.

По нашему мнению, события, происходившие с января 1931г., предопределили появление феномена под названием «1937 год». На заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 25 июля 1931г. по предложению И. Сталина принимается решение о кардинальных перестановках в ОГПУ : заместитель наркома РКИ И. Акулов становится первым заместителем председателя, вторым — Г. Ягода, а третьим — В. Балицкий, возглавлявший до этого ГПУ Украинской ССР и претворявший в жизнь установки В. Менжинского по делу «Весна». На этом же заседании Я. Ольского освободили от должности руководителя объединенного Особого отдела ОГПУ. Начальник Секретно-оперативного управления Е. Евдокимов, заместитель председателя ОГПУ С. Мессинг, полномочный представитель ОГПУ по Московской области Л. Вельский, поддерживавшие его, также лишились своих постов. В последующие месяцы были отправлены на периферию для дальнейшей службы почти все начальники отделений Особого отдела, который возглавил И. Милевский, усердно раздувавший дело «Весна», являясь начальником ОО Киевского военного округа.
Политбюро не только разобралось с группой руководящих сотрудников ОГПУ, которые «распространяли... совершенно не соответствующие действительности разлагающие слухи о том, что дело о вредительстве в военном ведомстве является «дутым делом», но и дало соответствующий импульс в местные органы госбезопасности. В центральные комитеты национальных республик, крайкомы и обкомы ВКП(б) 10 августа 1931г. было направлено специальное письмо. Его авторы (И. Сталин, Л. Каганович, К Орджоникидзе, А. Андреев и В. Менжинский) объясняли перемены в высшем эшелоне ОГПУ стремлением избавиться от носителей взглядов о «внутренней слабости» органов госбезопасности и «неправильности» линии их практической работы.

Обратим внимание на то, что в письме не упоминалось дело «Весна», а шла речь о вредительстве в военном ведомстве. Поэтому можно обоснованно предположить негативную реакцию опальных чекистов и на другие дела, по которым проходили действующие либо отставные бывшие офицеры и генералы. Соглашаясь с предложениями об арестах «военспецов» и в ряде случаев даже инициируя их, Я. Ольский, Е. Евдокимов и некоторые другие руководители головных чекистских подразделений рассчитывали путем проведения следственных мероприятий подтвердить или опровергнуть добытую оперативным путем информацию. Вопрос о наказаниях арестованных через внесудебную процедуру Коллегии ОГПУ они не ставили, поскольку велики были сомнения в правдивости и объективности показаний многих фигурантов следственных дел. Зато И. Сталин, Л. Каганович, В. Менжинский и Г. Ягода не испытывали подобных сомнений.

Под вопросом остается позиция наркома по военным и морским делам, члена Политбюро ЦК ВКП(б) К. Ворошилова. С одной стороны, он присоединился к общему решению об изменениях в руководстве ОГПУ и о приходе на Лубянку инициаторов дела «Весна» (В. Балицкого и И. Леплевского), а также согласился с внесением изменения в положение об Особом отделе, которое ликвидировало право Реввоенсовета СССР давать задания чекистам и контролировать ход их выполнения. А с другой стороны, нарком являлся одним из инициаторов принятого 10 июля 1931 г. решения Политбюро, согласно которому «никого из специалистов (инженерно-технический персонал, военные...) не арестовывать без согласия соответствующего наркома... В случае же разногласия вопрос переносить в ЦК ВКП(б)». Вероятно, не обошлось без участия К. Ворошилова и данное Г. Ягоде указание Политбюро подготовить обращение ко всем чекистам в связи со вскрытыми перегибами при производстве следствия в органах ОГПУ.

Заканчивая рассмотрение дела «Весна» и его последствий, нельзя не упомянуть об обвинениях, выдвинутых некоторыми арестованными военными в отношении М. Тухачевского. Ему не приписывали ни шпионажа, ни подготовки повстанческих ячеек, ни организации вредительства. Речь шла ни больше ни меньше, как о бонапартистских устремлениях, логичным итогом развития которых являлся бы захват власти военными. Об этом в конце августа 1930 г. заявили на следствии по делу «Весна» достаточно близкие к М. Тухачевскому люди: бывшие старшие офицеры Генштаба, преподаватели Военной академии Н. Какурин и И. Троицкий. Чекисты их хорошо изучили в рамках АНД «Генштабисты», знали, что они входили в самый узкий круг доверенных людей «Красного Бонапарта». Сообщенные Н. Какуриным и И. Троицким сведения подкреплялись показаниями бывшего офицера-генштабиста А. Бурова.

10 сентября 1930 г. В. Менжинский направил доклад отдыхавшему на юге И. Сталину. «Я доложил это дело т. Моло-тову, — писал председатель ОПТУ, — и просил разрешения до получения Ваших указаний держаться версии, что Какурин и Троицкий арестованы по шпионскому делу. Арестовать участников группировки поодиночке — рискованно. Выходов может быть два: или немедленно арестовать наиболее активных участников группировки, или дождаться Вашего приказа, принимая пока агентурные меры, чтобы не быть застигнутым врасплох. Считаю нужным отметить, что сейчас все повстанческие группировки созревают очень быстро и последнее решение представляет известный риск».

К докладу (для убедительности) были приложены копии протоколов допросов Н. Какурина и И. Троицкого. Однако, несмотря на алармистские утверждения В. Менжинского, Генеральный секретарь не реагировал на представленные материалы две недели. Лишь 24 сентября 1930 г. он написал письмо, но не в ОГПУ, а члену Политбюро Г. Орджоникидзе и просил последнего оценить информацию из протоколов допросов. «Материал этот, как видишь, — писал И. Сталин, — сугубо секретный, о нем знает Молотов, я, а теперь будешь знать и ты. Не знаю, известно ли Климу об этом. Стало быть, Тухачевский оказался в плену у антисоветских элементов и был сугубо обработан тоже антисоветскими элементами из ряда правых. Так выходит по материалам. Возможно ли это? Конечно, возможно, раз оно не исключено».

Как мы видим, у И. Сталина имелись некоторые сомнения в виновности М. Тухачевского. Генсек предложил отложить решение вопроса об его аресте до середины октября и обсудить его в узком кругу членов Политбюро. Об этом И. Сталин уведомил и В. Менжинского, порекомендовав пока «ограничиться максимально осторожной разведкой». Отсутствие у «первого лица» готовности к принятию решительных мер руководство ОГПУ расценило как нежелание втягивать командующего ЛВО в следственные процедуры, и это сказалось на допросах ранее арестованных военнослужащих. Так, бывший начальник ПВО УВО С. Кремков информировал помощника начальника Особого отдела ОГПУ Л. Иванова о запрещении со стороны оперработников давать показания на М. Тухачевского. Несколько дней спустя, не дождавшись ответа, С. Кремков написал записку следователю Гирину, где сетовал на то, что «по вопросу о т. Тухачевском и его группе Вы не уполномочены со мною беседовать». 14 октября 1930 г. после возвращения в Москву генсек принял для срочного доклада В. Менжинского и начальника Особого отдела ОГПУ Я. Ольского. Рассеять сомнения вождя они не смогли.

В конце октября 1930 г., обсудив еще раз показания на М. Тухачевского, И. Сталин, Г. Орджоникидзе и К Ворошилов решили поприсутствовать на очных ставках подозреваемого с его основными обвинителями — Н. Какуриным и И. Троицким. Последние дословно подтвердили данные ранее показания. Тогда члены Политбюро опросили находившихся в Москве видных военных деятелей: Я. Гамарника, И. Якира и И. Дубового. Вспоминая этот эпизод во время заседания Военного совета при НКО в июне 1937 г., И. Сталин воспроизвел поставленный перед указанными лицами вопрос: «Правильно ли, что надо арестовать Тухачевского как врага? Все трое сказали «нет», это должно быть какое-нибудь недоразумение, неправильно».

Внеюридические действия членов Политбюро, занявшихся опросом высокопоставленных военных, и одновременное игнорирование показаний Н. Какурина, И. Троицкого, а также материалов очных ставок можно объяснить только одним: в конце 1930 г. И. Сталин не хотел избавляться от столь популярной в армии фигуры, как М. Тухачевский, и порождать у других крупных командиров РККА сомнения в их дальнейшей судьбе, что, несомненно, повлияло бы на политическую лояльность последних. Генсек не дал также указания развернуть уже имевшиеся показания на С. Каменева и Б. Шапошникова. Полученные следствием материалы были отправлены в архив и оказались востребованными лишь в 1937 г.

Многие из арестованных по делу «Весна» и по другим делам, заведенным в конце 1930 — начале 1931 гг. следственным производством, были Коллегией ОГПУ и тройкой ГПУ УССР приговорены к исправительным работам на срок от 3 до 10 лет либо к ссылке. Однако уже в конце 1931 г. и в течение нескольких последующих лет они были освобождены из заключения и даже возвращены на службу в РККА на высокие должности. Часть бывших офицеров и генералов расстреляли. Так, всех бывших военнослужащих белых и националистических армий, арестованных в 1930-1931 гг. в Москве (31 человек), приговорили к высшей мере наказания, приведя приговор в исполнение.

Больше повезло объектам АНД «Генштабисты» и разработки «Моряки»: они дожили до периода массовых репрессий в 1937-1938 гг., хотя их использовали уже не на командных должностях, а лишь в военно-учебных заведениях и технических управлениях.

По крайней мере, можно уверенно говорить, что вопрос о «военспецах» как злободневная задача для органов госбезопасности перестал существовать.
About this Entry
[User Picture Icon]
From:sprachfuehrer
Date:April 19th, 2009 08:11 am (UTC)
(Permanent Link)
спасибо, интересная информация
[User Picture Icon]
From:smirnoff67
Date:April 20th, 2009 05:49 am (UTC)
(Permanent Link)
Этому генералу для начала не помешало бы еще и с документами по "Весне" поработать, прежде чем писать на эту тему
[User Picture Icon]
From:sprachfuehrer
Date:April 20th, 2009 06:05 am (UTC)
(Permanent Link)
мне тут больше всего интересны отношения СССР-Польша
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 20th, 2009 09:59 am (UTC)
(Permanent Link)
Я так понимаю, что он с ними работал. Не знаю, насколько он плотно погружался в тему именно в наших архивах - но с документами он знаком и с нашими (часть из них присутствуют в приложениях), и с украинскими (с изданным там двухтомником)
[User Picture Icon]
From:smirnoff67
Date:April 21st, 2009 04:53 am (UTC)
(Permanent Link)
Да кто ж его в СБУ то пустит! А работать со сборником документов или с книжкой Тинченко, вовсе не значит быть знакомым с документами
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 21st, 2009 10:05 am (UTC)
(Permanent Link)
Ну если исходить из такой логики, то вообще упоминать и писать хоть какие-то статьи по теме могут лишь те, кто имеет прямой доступ к украинским архивам :). При этом из писавших на эту тему в архивах СБУ бывал лишь Я.Тинченко, чью работу я лично считаю далеко не идеальной - она очень неровная и крайне эмоциональная, при этом там практически отсутствует какая-либо аналитика касательно реальных причин и масштабов операции. Заслуга Тинченко в том, что он по сути первым поднял эту тему (настолько подробно), и ввел в оборот множество документов, но я лично думаю, что гораздо более ценен изданный при его же участии двухтомник документов по "Весне".

В защиту Здановича могу сказать следующее:
а) для него тема конкретно "Весны" не является главной или даже основной - а лишь одним из подразделов, при этом каких-либо косяков в отрывке, посвященном "Весне", я не заметил и согласен со многими выводами.
б) Сборник документов по "Весне", изданный на/в Украине, мне кажется крайне содержательным, да и книга Тинченко - как я уже писал, содержит множество крайне интересных документов.
в) Документы по "Весне" имеются не только на Украине, а если увязывать ее с другими операциями, проведенными в то же время на всей территории СССР - то и далеко не только на Укарине. И если исходить из Вашей логике, то опять же тот же Тинченко писать про Весну писать не может, потому как в архивах ФСБ он отнюдь не был. Что же касается этих документов - то с ними Зданович более чем знаком.

В целом, при том, что тема "Весны" для Здановича не профильная, а лишь одна из составляющих его книги, затронул и осветил он ее неплохо и вполне компетентно.

[User Picture Icon]
From:smirnoff67
Date:April 21st, 2009 04:20 pm (UTC)
(Permanent Link)
Разумеется, писать об этом процессе можно, но только владея информацией, а с этим пока что большие проблемы. Во-первых, вряд ли официальное издание СБУ адекватно отражает реалии этого процесса, а, во-вторых, из исследований пока что единственная известная работа - весьма субъективная книга Тинченко, каковую Зданович и использовал. Ну то, что Тинченко - мерзавец, продавший родину бандеровцам, у меня сомнений не вызывает, но все же нельзя не считаться с тем, что весь комплекс документов по "Весне" хранится в Киеве, а в Москве остались, если верить Тинченко, только несколько отдельных томов. Если у Вас есть иная информация, поделитесь.
Что до косяков в освещении этого процесса у Здановича, то компетентно судить об этом, наверное, может только человек, знакомый с самими документами. Пока что тот же Зданович активно использует монополию на документы ФСБ и пишет все, что считает нужным (не в отношении Весны, а в других разделах), т.к. все равно его никто не проверит.
Меж тем раздел по "Весне" у Здановича вполне себе самостоятельный и не маленький по объему кусок главы о политике в отношении военспецов. Возникает резонный вопрос, насколько автор компетентен в соседних главах, если об этом он пишет, не понятно на чем основываясь.
Другие публикации этого автора наводят на мысль о том, что факты у него обычно подгоняются под заранее выработанную схему, суть которой сводится ко всестороннему восхвалению своего ведомства.
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 22nd, 2009 06:18 am (UTC)
(Permanent Link)
Разумеется, писать об этом процессе можно, но только владея информацией, а с этим пока что большие проблемы.

Большие, не большие – но чем дальше, тем таких проблем – с появлением различных публикаций – их все-таки становится поменьше - и Зданович как раз является одним из людей, у которого доступа к данной информации заметно больше чем у кого либо еще.

Во-первых, вряд ли официальное издание СБУ адекватно отражает реалии этого процесса,

Это сборник документов. Сборник наверное не исчерпывающий – но достаточно полный и содержаший очень много – реально много – ценной информации, позволяющей получить довольно полное (разумеется далеко не исчерпывающее) представление о репрессивных операциях ОГПУ против военных на Украине.

а, во-вторых, из исследований пока что единственная известная работа - весьма субъективная книга Тинченко, каковую Зданович и использовал.

Чем дальше углубляюсь в нашу дискуссию, тем больше у меня складывается впечатление, что у Вас почему-то весьма субъективное (не скажу – личное) отношение к самому Здановичу. При том что книга Тинченко действительно субъективная, как раз ее Зданович – если вчитаться – практически не использовал. Во всем его отрывке, посвященном «Весне» и сопутствующим операциям (это ЕМНИП около 20 страниц), имеется 52 ссылки, из них только в 4-х упоминается работа Тинченко. Причем одна из 4-х ссылок – это где Зданович уточняет данные Тинченко по другим документам. Если прочитать сам выложенный отрывок, то видно – что большая его часть касается следующих вопросов:
АНД «Генштабисты» - пересечений с работой Тинченко практически нет, более того, здесь Зданович даже оспаривает подходы Тинченко.
Завязка дела и привязка его к внешнеполитической обстановке – чего Тинченко в своей книге опять же практически не касается
Механизм раскрутки дела в Москве – и весьма противоречивое отношение к нему в центральных органах ОГПУ – чего у Тинченко по-большому счету и вовсе нет, в частности упоминания о критическом отношении со стороны Евдокимова к Весне я встречал лишь вкратце у Сувенирова и в одной из недавно изданных биографий Ежова (ЕМНИП, руки Павлюкова) – здесь же информации куда как больше.
[User Picture Icon]
From:smirnoff67
Date:April 25th, 2009 02:47 am (UTC)
(Permanent Link)
Наличие 4 ссылок ни о чем не говорит, в условиях монополии Тинченко Зданович мог бы вообще на него не ссылаться, что не означает не использования материалов его книги.
Насколько я понимаю сборник СБУ, как и книга Тинченко, отражает только украинскую составляющую процесса, которая была возможно и не главной, но из-за активности украинских товарищей все стали писать, что Весна связана в основном с Украиной.
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 29th, 2009 11:00 am (UTC)
(Permanent Link)
Наличие 4 ссылок ни о чем не говорит, в условиях монополии Тинченко Зданович мог бы вообще на него не ссылаться, что не означает не использования материалов его книги.

Мог не ссылаться. Тем не менее, знакомства с работой Тинченко и сборником документов Зданович не скрывает – но свой раздел он действительно написал в основном без привлечения этих материалов. Чем и интересен – поскольку дает новую информацию по теме.

Насколько я понимаю сборник СБУ, как и книга Тинченко, отражает только украинскую составляющую процесса, которая была возможно и не главной, но из-за активности украинских товарищей все стали писать, что Весна связана в основном с Украиной.

Наверное так. Причем даже не столько из-за активности украинских товарищей, сколько в результате раскрутки книги Тинченко.
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 22nd, 2009 06:22 am (UTC)
(Permanent Link)
Ну то, что Тинченко - мерзавец, продавший родину бандеровцам, у меня сомнений не вызывает, но все же нельзя не считаться с тем, что весь комплекс документов по "Весне" хранится в Киеве, а в Москве остались, если верить Тинченко, только несколько отдельных томов.

1. Не знаю насчет «мерзавца , продавшего родину бандеровцам» (хотя у меня он как автор этой и этой статей симпатий не вызывает), но именно он первым серьезно копнул эту тему. И ввел в оборот множество интересных самих по себе документов – как в самой книге, так и участвуя в издании упоминавшегося выше сборника документов. При всех претензиях к качественной стороне его книги стоит отдать ему должное.

2. То есть чуть выше Вы пишете, что книга Тинченко субъективна, а здесь ссылаетесь именно на его утверждения? По-моему впечатлению, при том, что «Весна» из всех связанных с этой операцией дел была самой крупной – прочие операции совокупно вполне сопоставимы с ней по объемам – это раз. И два –в Москве хранится масса документов и по самой «Весне» - то бишь украинской части репрессивных операций в отношении бывших офицеров и комсостава РККА начала 30-х годов – поскольку дело в итоге было взято под контроль центральных органов ОГПУ и самого Сталина.

3. Что касается самой книги, то немного дополню то, что писал ранее. При написании самой книги Тинченко действительно был крайне эмоционален, и обладая множеством ценных документов и материалов, стремился не столько разобраться в реальных причинах, механизмах, масштабах, сколько обвинить советскую власть, найти дополнительные факты и подтверждения ее – иррациональной в его изложении - кровожадности, что к сожалению отнюдь не способствовало объективности. Возможно – это объяснялось его возрастом (он написал работу, если не ошибаюсь, будучи в возрасте чуть старше 20 лет) и если бы он писал ее сейчас, то возможно был бы более взвешен в оценках и даже при негативном отношении к советской власти написал бы действительно историческую работу (пишут же очень качественные и хорошие работы например белые историки Ганин и Карпенко).

Что до косяков в освещении этого процесса у Здановича, то компетентно судить об этом, наверное, может только человек, знакомый с самими документами.

То есть – если исходить из подобной логики – и негативно писать о работе Здановича может писать только человек, знакомый с документами. И если считать, как пишете Вы, что судить и писать о теме может только человек знакомый с документами – то в силу того, что документы разделены между двумя архивами – писать об этой операции сейчас не может никто – Тинченко и украинские историки в силу отсутствия доступа к архивам ФСБ, Зданович – поскольку, как Вы написали выше «кто ж его туда [в архивы СБУ] пустит» (с).

Пока что тот же Зданович активно использует монополию на документы ФСБ и пишет все, что считает нужным (не в отношении Весны, а в других разделах), т.к. все равно его никто не проверит.

То есть Вы предлагаете априори считать Здановича необъективным и заведомо лживым автором только на основании его ведомственной принадлежности?

Меж тем раздел по "Весне" у Здановича вполне себе самостоятельный и не маленький по объему кусок главы о политике в отношении военспецов.

Около 20 страниц из общего объема книги порядка 700 страниц.

[User Picture Icon]
From:smirnoff67
Date:April 25th, 2009 02:42 am (UTC)
(Permanent Link)
Я кенигсбергских мясников и имел в виду, но субъективность Тинченко не мешает ссылаться на него в вопросе о том, где хранятся документы. Насчет массы документов по Весне в Москве честно говоря не понял.
Ну если Тинченке в 2000 году было 20 лет, то сколько же ему было, когда он написал году в 1994 свою первую книгу - 14?!))
Да, исходя из моей логики на данный момент авторов, которые могли бы писать о Весне со знанием дела нет и в ближайшей перспективе не предвидится. Насчет процента раздела об этом процессе в книге не стоит преувеличивать, 700 страниц в ней все же с документами и указателями, реальный объем авторской части страниц 530.
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 29th, 2009 10:58 am (UTC)
(Permanent Link)
Я кенигсбергских мясников и имел в виду,
но субъективность Тинченко не мешает
ссылаться на него в вопросе о том, где
хранятся документы. Насчет массы
документов по Весне в Москве честно
говоря не понял.


Тинченко знает о том, что и сколько документов храниться в Киеве, но вряд ли может точно знать о том, что конкретно находится в Москве. Он может лишь предполагать об этом.

Насчет массы документов в Москве – поскольку операция была под особым контролем в Москве, то там должны быть отчеты, протоколы допросов, которые отправлялись в Москву и т.д. и т.п. Некоторые из этих документов Зданович упоминает (или ссылается на них) в своей книге.

Ну если Тинченке в 2000 году было 20 лет, то сколько же ему было, когда он написал году в 1994 свою первую книгу - 14?!))

Писал по памяти. Он 1976 года рождения, так что в 2000 году ему было 24 года (в 1994 соответственно 18). Так или иначе – еще достаточно молод.

Да, исходя из моей логики на данный момент авторов, которые могли бы писать о Весне со знанием дела нет и в ближайшей перспективе не предвидится.

А мне кажется – уже сейчас можно по крупицам собрать много ценной информации. И общее понимание о репрессивных мероприятиях и их подоплеке 20-х гг. Зданович в своей книге дает более менее адекватное.

Насчет процента раздела об этом процессе в книге не стоит преувеличивать, 700 страниц в ней все же с документами и указателями, реальный объем авторской части страниц 530.

Ок, 20 страниц из 500 или 4% от общего объема – это сильно меняет дело?
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 22nd, 2009 06:24 am (UTC)
(Permanent Link)
Возникает резонный вопрос, насколько автор компетентен в соседних главах, если об этом он пишет, не понятно на чем основываясь. Другие публикации этого автора наводят на мысль о том, что факты у него обычно подгоняются под заранее выработанную схему, суть которой сводится ко всестороннему восхвалению своего ведомства.

О чем он пишет, непонятно на чем основываясь? В книге масса ссылок – я просто не стал их выкладывать Все ссылки вполне себе в тему. Что касается других публикаций этого автора – то я лично знаком лишь с двумя более или менее серьезными – это статья про репрессии в отношении морских офицеров, изданная в сборнике ЕМНИП «Лубянские чтения», в которой восхваления ведомства никоим боком нет, и с работой об отечественной военной контрразведке в 1914-1920 году. Половина этой работы посвящена спецслужбам старой России, вторая половина - становлению ОО в годы Гражданской войны – с интригами внутри ВЧК, с бардаком, с довольно негативным описанием личных качеств некоторых первых руководителей ОО, с противостоянием Троцкого и ВЧК – книга совершенно без какой-либо шлифовки. Кроме того, насколько я знаю – Зданович входил в редколлегию сборника документов по русской военной эмиграции, и был одним из авторов комментариев – впервые опубликовав реальные документы о расстрелах и зачистках в Крыму (в предисловии к сборнику в отношении данного вопроса присутствовали фразы о «мерзком и циничном» отношении к данному вопросу ряда советских руководителей, я думаю написанные не без Здановича). Насколько я знаю, Зданович весьма хвалебно отзывался например и об Орлове, одном из русских контрразведчиков, служившем белым и бывшим ярым противником большевиков в 20-е годы. Так что я лично не вижу причин обвинять Здановича в необъективности на основании лишь его ведомственной принадлежности (хотя безусловно какую-то поправку на это делать нужно), и уж тем более на основании каких-то его работ.
[User Picture Icon]
From:smirnoff67
Date:April 25th, 2009 02:37 am (UTC)
(Permanent Link)
Орлов наряду с Батюшиным и является одним из ведомственных кумиров, воздвигнутых Здановичем
[User Picture Icon]
From:eugend
Date:April 29th, 2009 10:56 am (UTC)
(Permanent Link)
Орлов наряду с Батюшиным и является одним из ведомственных кумиров, воздвигнутых Здановичем

Вероятно. И каким боком это свидетельствует о необъективности Здановича относительно операции «Весна»? Может ли то что он защищает честь мундира, означать, что он не разбирается в теме?
From:dabakerr
Date:May 23rd, 2009 06:37 pm (UTC)
(Permanent Link)
Автор ты прав КОЖАНАЯ ОДЕЖДА УХОД